Наш разговор о «социалке» с заместителем мэра по социальной политике Алексеем Балановским.
– Алексей Павлович, как Вы оцениваете состояние социальной сферы в Томске? Какие точки, по вашему мнению, являются самыми «болевыми», на решение каких проблем уходит больше всего времени и сил?
– Сказать, что все хорошо – было бы неправильно. Среди городов с примерно равными нашему бюджетами мы где-то по средине – не в передовиках, но и в хвосте не плетемся. Я не скажу, что у нас плохи дела с общим образованием, с культурой. Хотя если касаться культуры, спорта, молодежной политики – у нас мало этих учреждений.
Город молодежный, а спортивных сооружений раз-два и обчелся. Нет даже городского дома культуры. Все куда-то уплыло. А теперь – ДК ТЭМЗ, Дворец Спорта – торговые площадки. Хотя если мы хотим выигрывать Олимпиаду, конечно, должны быть спортивные сооружения, должен развиваться детский спорт. Сейчас очень активно строится легкоатлетический манеж, который уже к осени, скорее всего, будет сдан в эксплуатацию.
Конечно, всегда хочется большего. Но я понимаю, каков бюджет города, и отдаю себе отчет, сколько мы можем отдать на «социалку». Приоритет у вопросов городского жизнеобеспечения, а социальная сфера всегда финансировалась по остаточному принципу. Но нужно признать, что ушли в прошлое те времена, когда бюджетники не получали по полгода зарплату. Деньги вкладываются – школы и сады ремонтируются, и оборудование для больниц закупается, но всегда хочется чего-то большего.
– Изменится ли, по-вашему, в лучшую сторону «социалка» в Томске, в случае если будет реализована программа губернатора о создании на территории области Центра образования и инноваций? Ведь для того, чтобы создавать нечто принципиально новое, людям, прежде всего, необходимо создать условия для комфортной жизни.
– Если честно, нельзя ответить на вопрос – что важней. Это как с курицей и яйцом. Считаю, что эти вопросы должны развиваться параллельно, потому что никогда мы не создадим никакого центра инноваций, не создав социальной инфраструктуры. Если здесь не будет нормальных бытовых условий – детских садов, бассейнов, театров – кто сюда поедет? Однако на создание этой инфраструктуры нужны средства, которых не будет без создания центра инноваций.
– Несколько лет назад началась реализация нацпроекта «Здоровье», проводился ряд «медицинских» экспериментов в поликлинической системе. Почему для больных людей так ничего и не изменилось в лучшую сторону? Острые на язык граждане прозвали поликлинику «филиалом ада на земле»: каждое посещение отнимает массу нервов и времени и не прибавляет здоровья. Почему так происходит, ведь проект действительно работает: появляется современное оборудование, строятся новые медицинские центры…. Видите ли Вы какой-то выход?
– Вы сами были в поликлинике? Вы видели, сколько там народу? Это говорит о том, что наши поликлиники востребованы! Сложностей никаких нет – всегда можно записаться к врачу заранее. Те, кто обращался в частные клиники, обязательно возвращаются к нам. Все наши врачи не сидят без дела. Проблемы возникают. Но я не знаю ни одной страны, где нет проблем! В Америке настолько дорогое здравоохранение, что в больницы просто не пойдешь, а в Германии граждане сидят в таких же очередях. Не бывает такого, чтоб все врачи сидели свободными, здравоохранение – это слишком дорого удовольствие.
А в России оно самое дешевое, а в Томске еще дешевле, чем в России. 95 % пациентов довольны полученной помощью, а недовольные всегда найдутся. Конечно, бывает и халатность, и ошибки врачебные, есть нормативы, установленные еще при царе Горохе. Но у местной власти нет полномочий пересматривать эти нормативы. Вот положено столько специалистов на такое количество, значит – так надо. Попасть к врачу элементарно. Если нужна плановая консультация – придите в регистратуру и запишитесь заранее, а если экстренная помощь – вызывайте «скорую». Правда, бывают случаи, когда люди жалуются на то, что талончик на 10 часов, а ему приходится все равно сидеть в очереди 2 часа, это меня бесит. Это говорит либо о неорганизованности самого врача, либо о том, что сбивается график из-за сложных больных, на которых тратится больше нормативного времени. Но если сбивается график – в поликлиниках есть администраторы, главные врачи, начмеды, которые должны прийти на помощь больным и врачу.
Вопрос кадров – очень сложный. С одной стороны, свято место пусто не бывает, но сменить все управленческие кадры не представляется возможным. Но не все так печально, как вам кажется. И вообще от здравоохранения здоровье нации не зависит. Оно зависит от того, как человек родился, насколько здоровы его родители, от его образа жизни и привычек питания, а также от региона проживания и так далее. На здравоохранение приходится всего 8-10 % предпосылок для здоровой жизни.
– После вопиющего случая в томском медвытрезвителе последний был закрыт. Находящихся в состоянии алкогольного опьянения граждан стали везти в больницы, хотя в медицинской помощи эти граждане вроде бы и не нуждаются, а вот персоналу больниц доставляют массы проблем. Несмотря на распоряжение мэра города, пьяных по-прежнему везут в больницы. Ваше видение ситуации: как вообще нужно решать эту проблему? И нужно ли их обязательно куда-то везти? Ведь в цивилизованных странах вытрезвителей нет.
– Действительно, вышло распоряжение мэра, предписывающее не принимать в стационары пьяных больных, но мы и не принимаем. Везли, когда было очень холодно, потому что оставить их на улице нельзя. Да, многие из них действительно не требуют никакого лечения: побыли немножко да и пошли домой. Конечно, они неадекватны, а потому причиняют массу неудобств – как медперсоналу, так и больным, находящимся рядом.
А вообще я считаю, что скоропалительное решение о закрытии медвытрезвителя было неверным. Нужно было работать до конца: сейчас принято решение передать это учреждение в министерство здравоохранения и социальной политики. Готовится документ по этому поводу, который должен быть готов к декабрю. Как он будет регламентировать работу подобных учреждений, на каком уровне – федеральном, муниципальном – неизвестно. Будем ждать, что решат федеральные власти.
Наверное, нужно было не закрывать вытрезвитель, а менять подход, может быть, осуществлять общественный контроль. Проблема в том, что в вытрезвителе удерживали насильно. Мы же, как учреждение здравоохранения, никого удерживать насильно не можем, мы же не исправительная система. Сегодня создается на базе ОКБ отделение токсикологии, которое станет структурным подразделением наркологического диспансера. Если в санпропускнике решат, что человек нуждается в детоксикации, то его отправят в это отделение. А если не нуждается, у него будет возможность посидеть или полежать, прийти в себя и отправиться домой. По большому счету, необходимость подобного учреждения обусловлена суровыми климатическими условиями и количеством пьяных. Если мы совсем откажемся от подобной системы, просто будем терять людей, и не всегда плохих.
– 10 марта на встрече с родителями Вы озвучили свою принципиальную позицию: ребенок до 3 лет должен сидеть с мамой. Речь шла и о продлении выплат пособий до 3 лет. В связи с этим возникло много вопросов в среде родителей: ну, во-первых, народ уже спрашивает, где это оформлять? А если по существу: эти компенсации будут выплачиваться только работающим матерям или нет? Означает ли этот факт автоматическое закрытие яслей? Если места в саду не будет после трех лет, продолжится ли выплата компенсаций? Ведь в этом случае мама теряет еще и работу. И наконец. Если сегодня проблема в нехватке мест, но на выплату компенсаций денег пока нет – если чисто гипотетически предположить, что места появились, откуда возьмутся деньги на их содержание – ведь речь идет о равнозначных суммах?
– Я просто озвучил предложения, которые родились в процессе работы рабочей группы по детским садам. Посмотрев на красноярский опыт, мы поняли, что это: во-первых, неподъемно для нашего бюджета, а во-вторых, за этим пособием обращаются и те, кто в садик никогда бы и не повел ребенка. На средства, которые Красноярск тратит на пособия, они уже давно могли бы построить десять детских садов и решить эту проблему навсегда. А проблема-то осталась. Так что это – не продуктивный метод. А между тем сад – это не только место, куда можно сдать ребенка на время маминой работы, а еще и учреждение дошкольного образования! Ведь нужно ребенка как-то готовить к школе, социализировать его. Хотя я сам никогда в сад не ходил и никакого расстройства по этому поводу не испытывал. И не завидовал тем, кого туда водили.
Мы же предлагаем выплачивать компенсации именно работающим мамам: если мама оформляет отпуск до трех лет и не выходит до этого времени на работу, а соответственно не претендует на место в саду, только в этом случае можно выплачивать ей пособие. Если же мама не работала и не хочет – ну зачем-то же она рожала ребенка? Вот пусть и воспитывает. Сегодня у нас в очереди около 10 тысяч детей от полутора до трех лет – если бы эти дети не претендовали на сады, то у нас бы освободились места для шести тысяч остро нуждающихся. Но это не означает, что ясельные группы будут закрываться, по крайней мере, не в массовом порядке.
Проблему нехватки мест пытаемся решить, в том числе, и за счет уплотнения. В одном из детских садов переоборудовали спальню в игровую, заменив обычные кровати на трансформеры. Сейчас там 30 спальных мест, а планируется – 36. И сейчас детей даже меньше видно, чем даже когда их было 25. Справедливости ради скажу, что во многих странах такого вообще нет, так что наши детские сады – это просто удивительное явление! К тому же мы пытаемся соблюдать какие-то нормативы. В Конституции написано, что мы обязаны каждого ребенка обеспечить местом в детском саду, а сейчас получается, что СанПины – выше Конституции!
Однако пока все эти разговоры носят исключительно гипотетический характер, поскольку в прошлом году депутатами областной Думы подобный закон принят не был. Сегодня это предложение рассматривается на федеральном уровне. Но в любом случае, в этом году совершенно точно ничего не изменится.
– Сегодня не хватает мест в детских садах. Каковы Ваши прогнозы – не повторится ли эта же ситуация через два-три года, но уже со школами?
– Проблема плавно перетекает. Когда рождаемость резко упала, детские сады стали распродавать. Хорошо, что начальник управления образования, который работал тогда, вовремя сориентировался и прекратил этот процесс, стал отдавать здания детских садов под начальные школы и учреждения дополнительного образования. Таким образом, мы сейчас получили возможность хоть какие-то помещения вернуть дошкольному образованию.
Но поспешу вас успокоить – мест в школах хватит всем, на сегодняшний день у нас есть резерв в 20 %.
– Каково нести бремя ответственности за социальное благополучие каждого гражданина полумиллионного города?
– Первое время мне казалось, что и работы-то тут особо нет. А когда вник, стало понятно, что и там проблема, и здесь все не слава богу. Я все пропускаю через сердце, скандалю с коллегами, пытаюсь доказать свою правоту. «Пофигизма» нет. Конечно, какие-то поручения я отдаю в департаменты образования, здравоохранения, социальной политики. Но есть масса вопросов, которые требуют моего непосредственного участия. Постоянно нужно куда-то ехать, что-то контролировать, постоянно нужно искать какие-то средства. Одну проблему решаешь, и нет чувства облегчения, потому что тут же возникает вторая, третья… Хочется забыться, хочется в отпуск.
В этом плане работа врача – я ведь когда-то работал врачом – более благодарна. Да, там есть свои сложности, есть печальные моменты, но есть и позитив, которым питаешься, которым живешь. В работе чиновника позитива почти нет. Еще очень мешает работать стереотип: «проклятые чиновники никогда не думают о людях».
Наталья Маланова
Фото: Наталья Маланова
