Насколько можно верить риторике президента Медведева о курсе на глубокое реформирование и модернизацию экономической системы России? Что скрывается за речами президента? Не продиктованы ли они популизмом в преддверии президентских выборов? И если Медведев всерьез взялся за строительство инновационной экономики, хватит ли у него политической воли для того, чтобы провести реформы в жизнь?
На эти вопросы пытаются ответить журналисты Wall Street Journal.
В преддверии президентских выборов 2008 года Дмитрия Медведева спросили, какова будет его первая инициатива в качестве главы государства, если он выиграет выборы. «Я не думаю, что сейчас есть какие-то конкретные или срочные проблемы, которые надо решать. Нет таких проблем, которые не стояли бы в повестке дня правительства. Вот что делает текущую ситуацию такой привлекательной», — ответил Медведев. В прошлом году, однако, президент обнаружил новую актуальную проблему. Экономика сократилась на 7,9% в 2009 году, рубль ослаб, фондовый рынок просел на 72% только за четвертый квартал 2008 года, и на фоне всего этого президент публично оплакал положение страны в своей статье «Вперед, Россия!». Медведев заявил, что российская экономика страдает от «вековой экономической отсталости», от «привычки существовать за счёт экспорта сырья, фактически выменивая его на готовые изделия» и «вековой коррупции, с незапамятных времён истощавшей» страну. Он призвал правительство и население России приложить все усилия, чтобы снизить зависимость страны от экспорта сырья, развивать новые инновационные сектора экономики, заполнить пробелы в законодательстве, побороть коррупцию и сделать государство более открытым, прозрачным и демократическим.
Прошел всего год, и уверенность в России снова растет пропорционально росту цен на нефть. Согласно аналитикам Goldman Sachs, российский фондовый рынок показывает лучшие результаты в мире, а недавно выпущенные правительством евробонды скупаются быстрее и охотнее, чем государственные облигации многих европейских стран. Вопрос в следующем: вернется ли Кремль к своему докризисному самодовольству или будет продолжать проводить политику модернизации, провозглашенную Медведевым?
Амбиции в стиле хай-тек
Слова премьер-министра Игоря Шувалова подтверждают, что правительство все еще придерживается заданного курса: «Российская экономика не должна полностью зависеть от сырья, мы инвестируем в другие секторы, чтобы обеспечить их рост, например, в сектор высоких технологий».
По приказу г-на Медведева началось строительство в Сколково – российской версии Силиконовой долины. Его целью является привлечение местных и иностранных высокотехнологичных компаний с помощью налоговых привилегий и других способов господдержки.
Кремль также учредил новую компанию – РОСНАНО – которая будет каждый год инвестировать порядка $1 млрд в развитие нанотехнологий. Глава РОСНАНО Анатолий Чубайс недавно ездил на роад-шоу акций компании с целью привлечь иностранных инвесторов.
Правительство выделило финансирование региональным венчурным фондам, руководимым менеджерами с четкими инструкциями: вкладывать в высокотехнологичное производство. Три из существующих венчурных фондов управляются компанией Тройка Диалог. Управляющий директор Тройки Диалог Андрей Шаронов уже отрапортовал, что компания инвестировала в десять высокотехнологичных бизнесов.
Кремль надеется, что эти меры помогут России реализовать ее потенциал как мирового лидера в науке и инновациях. И действительно, несмотря на то, что в СССР происходила утечка мозгов зарубеж (например, основатель Google Сергей Брин), Россия все еще порождает таких предпринимателей, как Наталья и Евгений Касперские, придумавшие популярный антивирус Касперского, или Андрей Терновский, 17-летний программист, создавший популярную социальную сеть ChatRoulette, которой он управляет прямо из своей спальни.
Г-н Шаронов, экс-министр экономического развития и торговли, предупреждает, что Россия не станет лидером в высоких технологиях в краткосрочном периоде. «Мы все еще верим в старый миф о том, что у нас в запасе куча блестящих идей, и нам нужна всего лишь пара лет, чтобы создать IT-сектор мирового класса», — говорит Шаронов, – но это не так. Мы сильно отстали. Правительство должно поддерживать не только рынок предложения высокотехнологичных товаров, но и спрос, с помощью улучшения законодательства по защите интеллектуальной собственности, введения льгот, стимулирующих использование энергосберегающих приборов, установления стандартов на автомобильные двигатели и .т .д».
Экс-министр соглашается, что инициативы правительства по созданию Российского банка развития, РОСНАНО, Инфраструктурного фонда и венчурных фондов – удачные: «Но мы сталкиваемся с недостатками фундаментальных институтов, таких как наша законодательная система и гражданское общество, и создание новых институтов не перекрывает эти недостатки. Совершенствование этих фундаментальных институтов – гораздо более сложная задача».
Россия остается непростым местом для создания бизнеса. Например, процедура получения разрешения на строительство в России занимает в шесть раз больше времени, чем Швеции.
Запутанная бюрократическая структура создает множество возможностей для коррупции. В антикоррупционном рейтинге Transparency International Россия находится на 146 месте из 180 возможных.
Правительство настаивает, что успехи в борьбе с коррупцией есть, приводя в качестве доказательства несколько сотен чиновников, попавших за последнее время в тюрьму по обвинению в коррупции. Также президент создал специальную комиссию, следящую за достоверностью сведений, предъявляемых высшими чиновниками в декларациях о доходах.
Однако, действия Комиссии и результаты ее расследований не разглашаются. В ответ на вопрос газеты Wall Street Journal Europe, почему эти сведения недоступны общественности, г-н Шаронов ответил: «Они могут испугать». Пугающие или нет выводы Комиссии, но ни к каким перестановкам в правительстве они не привели.
Профессор российской экономики из Университета Бирмингема Филипп Хэнсон полагает, что нынешняя правящая элита неспособна «искренне реформировать систему и снизить уровень коррупции». «У многих ключевых фигур в элите есть громадные коммерческие интересы, которые они не декларируют, и которые заставляют их сохранять статус-кво», — говорит ученый.
Страх правительства перед социальной нестабильностью породил, скорее, курс на консерватизм, чем курс на реформаторство.
Комментирует главный экономист Альфа-банка Наталья Орлова: «Приоритет правительства – сохранить статус-кво. Это стратегия, призванная сохранять позитивные социальные настроения перед выборами 2012 года. Правительство беспокоится, что снижение цен на нефть породит безработицу и социальную нестабильность. Оно больше беспокоится о риске падения стандартов жизни, чем о медленном процессе реформ. Фактически, правительство с 2007 года увеличивает социальные выплаты в среднем на 30% в год».
Один из высших чиновников Кремля настаивает, что реформистская риторика Медведева имеет под собой реальное основание. «Если бы меня попросили одним словом выразить разницу между Путиным и Медведевым, я бы сказал «терпение». Медведев торопится все менять, Путин несколько более терпелив, как боец дзюдо. Хорошо, что у нас есть они оба. У нас в России всегда были либо лидеры, которые проводят реформы слишком быстро, такие как Хрущев или Горбачев, либо лидеры, которые меняют слишком мало и медленно, такие как Брежнев. Возможно теперь мы нашли баланс».
Но сторонние наблюдатели считают, что даже если у Медведева и более реформистский подход, у него недостаточно твердый характер и слишком маленькая институциональная поддержка, чтобы провести серьезные изменения. «У меня сложилось основное впечатление о Медведеве, что он легковес», — говорит профессор Хэнсон.
Инвестиционные перспективы
Действительно ли это важно, с точки зрения инвесторов, останется ли Россия на протяжении следующего десятилетия такой же коррумпированной и бюрократической страной, как сегодня, или нет? Инвесторы с фиксированным доходом уже имели возможность убедиться, что нынешнее правительство способно благоразумно управлять международными резервами и серьезно относится к репутации страны на международном долговом рынке, до такой степени, что готово тратить деньги налогоплательщиков на погашение задолженности частной компании (вспомним случай с РУСАЛом).
«У России больше международных резервов, чем у правительств Европы и Северной Америки вместе взятых, — комментирует глава аналитического отдела компании Ashmore Investment Management Джером Бут. Это один из самых сильных поводов доверять России.
Инвесторы в акции ведут себя несколько более «по-медвежьи». Российские акции до сих пор торгуются на уровне акций других развивающихся рынков из-за плохой репутации в корпоративном управлении и сильных политических рисков. Но фондовый рынок все равно показывает хорошие результаты, пока цена на нефть растет. «Мы считаем, что правительство серьезно настроено насчет реформ, — говорит исполнительный председатель Templeton Asset Management Марк Мобиус. – Российские компании, в которые мы инвестируем, доказали свою жизнеспособность в существующем инвестиционном климате».
Больше всего волнует успешность хода российских реформ, особенно в сфере борьбы с коррупцией, бизнесменов, занимающихся прямыми инвестициями в Россию. И не последнюю роль в этом беспокойстве играют скандалы, связанные со взятками в российских представительствах таких компаний, как ИКЕА, Daimler и Siemens.
«Абсолютно необходимо, чтобы Кремль улучшил инвестиционный климат для привлечения иностранных партнеров, не только из-за их денег, но и из-за их знаний и технологий, — считает главный стратег банка Уралсиб Крис Уифер. – У России пока нет достаточных навыков, чтобы справиться без них. Последние несколько лет Кремль занимался выяснением сфер экономики, недоступных для иностранных инвестиций. Он посылает неоднозначное сообщение иностранным инвесторам: «Приходите в Россию, но не сейчас». Но я думаю, мы сейчас вошли в новую стадию, когда Кремль будет прилагать гораздо более серьезные усилия».
Перевод Ксении Швецовой.
