История с BP продолжает будоражить отраслевых аналитиков, нефтяников и политиков. Компания планирует продать активы на 10-15 млрд долларов, а также, возможно, привлечь около 10 млрд долларов за счет продажи казначейских акций. При этом на горизонте вырисовывается и возможный грустный сценарий.
На рынке активно циркулируют слухи о том, что Exxon или Chevron могут поглотить компанию. Россияне в данной истории скорее наблюдатели. Судьба 1,3% акций Роснефти и доли в ТНК-BP не является серьезной проблемой для нашей страны.
Миноритарный пакет Роснефти не имеет стратегического значения. Даже его продажа в рынок вначале ударит по капитализации, однако рост количества акций в свободном обращении является позитивом для компании в долгосрочном плане. Кто бы в итоге не оказался партнером «танкистов», все действия нерезидентов будут согласованны с политическим руководством России. Можно сколько угодно рассуждать о том, что дело Юкоса и жесткое отношение к иностранцам со стороны российских властей в ряде нефтегазовых вопросов ударили по инвестиционному климату, однако факт остается фактом: в мире ни у кого нет сомнения, что все принципиальные вопросы, которые касаются нефтегаза, должны решаться по согласованию с российскими властями. При этом нефтегазовые доходы остаются единственными серьезными деньгами в российской экономике, от которых по-прежнему зависит российский бюджет. Фактически доставшиеся современной России от СССР нефтегазовый комплекс и ядерное оружие являются единственными атрибутами сверхдержавы.
Еще в начале года текущие проблемы могли показаться BP нереальной страшилкой. Однако теперь фатальное стечение обстоятельств позволяет говорить о рисках поглощения компании. Это нормально, просто у конкурентов появился шанс, а в бизнесе, как известно, работает только закон джунглей. При этом будущее, естественно, неизвестно, соответственно, никто не застрахован от серьезных неудач, на месте BP могла бы оказаться российская компания. И соответственно возник бы риск перехода контроля над ней к иностранным партнерам.
В принципе, в глобальном мире это нормально, однако, как отмечалось выше, для России нефтегазовый сектор имеет стратегическое значение. А значит, переход его ключевых активов в руки иностранцев не особо желателен. Фактически для России не стоит вопрос, проводить или не проводить политику ресурсного национализма. В России тот, кто контролирует нефть, контролирует и власть. При этом без нефтегазовых доходов Российскую Федерацию можно смело распускать. Поставки энергоносителей на внешние рынки являются, возможно, единственным экономическим рычагом российской внешней политики. В этом, кстати, нет ничего, чего бы следовало стыдиться, например, инструментом внешней политики США является МВФ. Насколько этот инструмент эффективен, мы все могли убедиться в 90-е годы.
Вряд ли какая-либо крупная сделка в нефтегазовом секторе может состояться без согласия российских властей. Можно вспомнить весну 2003 года, когда структуры Альфы и Виктора Вексельберга предприняли попытку агрессивного поглощения Сургутнефтегаза с помощью механизма погашения казначейских акций. Однако считается, что атака на компанию была остановлена по прямому требованию властей. При этом интерес Запада к российским нефтегазовым активам значителен. Весной 2006г. после либерализации внутреннего рынка акций Газпрома на рынке ходили упорные слухи, что один из западных инвесторов может консолидировать блокирующий пакет, чтобы влиять на политику компании.
Современная российская нефтегазовая система хоть и не идеальна (достаточно вспомнить закрытость Сургута), но сама по себе устойчива к внешним угрозам. Роснефть и Газпром (в группу входит Газпром нефть), являются полугосударственными компаниями. При этом государство имеет множество способов поддержать свои компании – кредиты ВЭБа, ставки по НДПИ, экспортные пошлины и налог на прибыль. Основные акционеры частных российских компаний лояльны российским властям, соответственно, могут рассчитывать на поддержку властей и никогда не пойдут на сделки, которые неугодны государству. При этом, несмотря на лишь частичное восстановление российского рынка акций, капитализация российских нефтегазовых компаний значительна, а значит, для их поглощения потребуются значительные средства.
Относительно недавно Евросоюз добивался присоединения России к Энергетической Хартии, т.е. требовал от России доступа к стратегическим месторождениям и беспрепятственного транзита ресурсов через российские трубопроводы. Россия отказалась, при этом еще в начале нулевых наши реформаторы планировали раздробить Газпром на 8 компаний, и лишь прямое вмешательство Владимира Путина осенью 2003 года похоронило эти планы. О недопустимости дробления Газпрома недавно заявлял на Западе и Дмитрий Медведев. Дробление российского нефтегазового комплекса на части и его распродажа западным инвесторам было одним из требований Запада в 90-е, однако не последнюю роль в недопущении реализации этих планов сыграл тогдашний премьер Виктор Черномырдин. Даже сейчас представители российской несогласной оппозиции заявляют о необходимости выплат пенсионерам и осуществления прочих социальных выплат за счет продажи на Западе государственных пакетов акций основных российских нефтегазовых компаний. Обвинять или очернять Запад за желание получить российские стратегические активы глупо и не справедливо, закон джунглей и ничего личного.
