По итогам драматичного лета в России складываются новые социально-экономические условия. Экстремальная жара, рост цен на продовольствие и другие события последних месяцев вопреки ожиданиям ненамного изменили траекторию развития профсоюзных и социальных движений.
«Особенности и тенденции, которыми характеризуются сегодня социально-трудовые и социальные конфликты в российском обществе, сложились в середине первого десятилетия 21 века и окончательно сформировались в течение 2008-2010 годов под влиянием экономического и социального кризиса», – утверждает Борис Кагарлицкий, директор ИГСО. Произошло также накопление социального опыта, опробованы различные практики защиты социальных и гражданских прав в меняющихся социально-экономических и политических условиях. Тем не менее, процент недовольных социальной политикой ежедневно возрастает.
В том, что сейчас в стране снова чувствуется социальная напряженность, согласна Ирина Шевченко, доцент кафедры теории и истории социологии, заместитель декана по работе со студентами РГГУ. По ее мнению, сейчас ситуация может быть хуже чем в 90: «Страна находится в состоянии системного кризиса, а власть реагирует только на вспышки массового недовольства, не решая проблем в целом, более того, усугубляя ситуацию».
Переговорный процесс остается слаборазвитым как инструмент разрешения социально-трудовых конфликтов. Налицо дефицит солидарности трудящихся. «Все это на сегодня обуславливает исключительную роль субъективного фактора развития конфликтов. Интенсивность и итог социальных и трудовых столкновений пока целиком зависит от наличия субъектов – активистов, лидеров профсоюзных, рабочих и социальных движений, от их социально-политических и человеческих качеств», – говорит Андрей Демидов, заместитель директора Института «Коллективное действие». Это, в свою очередь, делает эффективной практику давления на профсоюзных активистов и лидеров, к которой широко прибегают администрации предприятий, муниципальных образований и регионов. Возможной перспективой развития для профсоюзов становится в таких условиях расширение их социальной базы за счет сотрудничества с другими движениями, защищающими права граждан в области образования, экологии и т.д.
Для социального протеста в России консолидирующим фактором является кризис социальной сферы. «Ее значимость сегодня очевидна для регионов и социальных групп, даже существенно отличающихся по социально-экономическим параметрам», – полагает Анна Очкина, руководитель Центра социального анализа ИГСО. Социальный кризис не позволяет государству выступать в роле третьей стороны в социально-трудовых конфликтах. Ареол третейского судьи и «заступника» невозможно сохранить, выступая инициатором принятия законов, которые население воспринимает как антисоциальные.
Дальнейшее развитие социально-трудовых и социальных конфликтов будет зависеть, прежде всего, от того, как, когда и каким образом их лидерский характер сменится солидарным и насколько далеко государство зайдет в реформировании социальной сферы, вызывающем недовольство населения. Сергей Уланов, руководитель центра уровня и качества жизни Академии труда и социальных отношений, опасается, что если не правительство не будет принимать срочных мер, может произойти нечто страшное: «При неизменных приоритетах экономической политики (все для бизнеса, в расчете на его социальную ответственность) не за горами социальный взрыв, так как основы социального кризиса заложены еще Горбачевым и с тех пор он только разрастался, охватывая все новые сферы. Возьмите резкий спад рождаемости, огромное число живущих за чертой бедности, хотя правильнее прожиточный минимум следует называть границей нищеты. Вопрос заключается не только в наличии того или иного закона, но и в практике его применения. Налог на доходы физических лиц (подоходный) установлен в размере 13%. Сумма собираемого подоходного налога Федеральной налоговой службой практически равна 13% от начисленной заработной платы. А где поступления от доходов от собственности и предпринимательской деятельности?»
