На протяжении десятилетий большинство экономистов, включая сильнейших банкиров мира, верили, что люди достаточно рациональны, а работа рынков достаточно стабильна, чтобы описать всю экономику несколькими уравнениями. Но экономический кризис и последовавшая за ним рецессия, которую не смогла предсказать ни одна современная модель, убеждает экономистов искать новые принципы объяснения экономики.
Finam.info представляет превод статьи Марка Уайтхауса, опубликованной в газете The Wall Street Journal.
Физик Дойн Фармер считает, что мы должны анализировать экономику точно также, как мы анализируем эпидемии и дорожное движение. Психоаналитик Дэвид Такетт верит, что ключ к пониманию колебаний рынка лежит в психоанализе Зигмунда Фрейда. Экономист Роман Фридман убежден, что мы никогда не сможем точно предсказывать экономические процессы.
Казалось бы, эти три разрозненных позиции не имеют между собой ничего общего. Но на самом деле все три ученых борются с загадкой, которая, как они надеются, произведет революцию в экономической науке: Как мы можем понять мир, который оказался гораздо более сложным, чем любая самая изощренная экономическая модель?
Вопрос носит далеко не академический характер. На протяжении десятилетий большинство экономистов, включая сильнейших банкиров мира, верили, что люди достаточно рациональны, а работа рынков достаточно стабильна, чтобы описать всю экономику несколькими уравнениями. Они объединили эти уравнения в математические модели, которыми стараются имитировать поведение экономики. От Вашингтона до Франкфурта и Токио, экономисты полагаются на математические модели при принятии важных экономических решений: от уровня ставки рефинансирования до способов регулирования банков.
На волне финансового кризиса и рецессии, которые модели не смогли предсказать, все большее число экономистов ставят под вопрос основные принципы, на которых эти модели строятся.
Исследователи, некоторые из которых потратили годы на академическую работу, выдвигают целый сонм различных идей, способных лечь в основание новой парадигмы.
«Мы сейчас находимся на стадии «позволь тысяче цветов цвести», — говорит Роберт Джонсон, президент Института нового экономического мышления, учрежденного в прошлом году при финансовой поддержке Джорджа Сороса. Институт на сегодняшний день утвердил финансирование для более чем 27 проектов, в том числе и проектов Фармера и Такетта, направленных на разработку новых способов моделирования экономики.
Некоторые наиболее авторитарно настроенные фигуры из академических кругов утверждают, что все новые идеи пока далеки от мейнстрима лишь потому, что не могут адекватно описать экономическую действительность.
"Думаю, я подожду, пока не увижу эти модели, и что они могут и не могут сделать", — говорит Роберт Лукас, экономист из университета Чикаго, получивший Нобелевскую премию за работу, посвященную "рациональным ожиданиям", концепции, лежащей в самом сердце ортодоксальных экономических взглядов.
Профессор Нью-Йоркского университета Марк Гертлер, тот самый, который вместе нынешнем председателем Федеральной резервной системы Беном Бернанке выпустил в 1980-х гг. скандальную книгу о том, как финансовые кризисы могут толкать экономику на новый уровень развития, говорит, что у экономистов уже достаточно инструментов для того, чтобы внести правки в существующие модели.
«Я считаю непродуктивным отрицать наши прошлые экономические завоевания, — говорит он. – Профессия (экономиста) чрезвычайно конкурентная. Если у вас есть лучшая идея, она победит».
Существующие сегодня экономические модели тоже эволюционировали во времени. В 1970-х гг. ученые пытались выяснить, как меры государственной политики (например, повышение налогов или снижение ставки рефинансирования) влияют на экономическое поведение, но все они стремились подчинить свои рассуждения неумолимым законам математической логики.
Так что ученые населяли свои модели рациональными людьми, которые могут оценить различные варианты действия и выбрать наиболее оптимальный из них.
Например, в таких моделях человек при принятии решения о покупке автомобиля будет принимать во внимание потенциальную отдачу от инвестирования денег, вероятность того, что цена автомобиля будет расти, и вероятность того, что увеличение налоговых ставок будет урезать его доходы.
С помощью описания человеческих интересов уравнениями и нахождения точки, в которой эти интересы пересекаются с интересами фирм и других экономических игроков, модели предсказывают точную траекторию экономического развития.
Такое положение дел очень удобно для экономистов, которые тешат себя мыслью, что способны предсказать последствия любого решения на ближайшие несколько лет.
Проблема заключается в том, что подобные модели очень далеки от реальности. На самом деле, человек далеко не всегда поступает рационально.
Кроме того, утверждает Фармер, существует серьезный недостаток в самой структуре модели. Традиционная динамическая стохастическая модель общего равновесия состоит из от нескольких до десятков взаимосвязанных уравнений, которые должны прийти к общему знаменателю, чтобы модель предложила вариант решения. Если уравнения слишком сложные, или если в них слишком много элементов, модели трудно найти точку, в которой предпочтения всех игроков сходятся в одной точке.
Чтобы не перегружать модель, экономисты выбрасывают из нее большие куски реальности. До кризиса в большинство моделей не были включены банки, дефолты и рынки капитала. Стандартная экономическая модель включает только домашние хозяйства, фирмы, центральные банки и правительства. Она также обычно использует одно уравнение для описания каждого игрока, и таким образом оказывается неспособна объяснить неожиданные результаты, которые могут возникнуть, когда миллионы разных людей взаимодействуют друг с другом.
Предложение Фармера состоит в том, чтобы использовать сложную компьютерную модель, наподобие тех, которые сегодня используют для предсказания погоды, контроля за дорожным движением и анализом распространения эпидемий.
При достаточной мощности компьютера, такая модель может включать в себя миллионы игроков, которые не обязательно должны быть рациональны, чтобы взаимодействовать друг с другом. Вместо уравнений, которые должны быть решены, игроки будут действовать согласно открытым правилам поведения, например: "Если мне только что исполнилось 55 и мне грустно, я куплю спортивный автомобиль".
Ведущий специалист по комплексным системам Института Санта-Фе, 58-летний г-н Фармер провел большую часть своей жизни, пытаясь выяснить, как предсказывать будущее.
В 1970 году он и группа студентов из университета Калифорнии в Санта-Круз сумел перехитрить казино Лас Вегаса, разработав программное обеспечение и портативные компьютеры которые высчитывали частоту вращения шарика и ротора колеса рулетки.
Некоторые политики считают, что основанный на агентах подход к моделированию экономики имеет будущее. "Я думаю, экономика сейчас гораздо более открыта для этих новых подходов, чем она была в течение последних 20 лет", — говорит Саймон Поттер, директор экономических исследований в Федеральном резервном банке Нью-Йорка.
Трудностью в формировании новой экономической модели является формирование правил экономического поведения. Для решения этой проблемы г-н Фармер в сотрудничестве с тремя экономистами — Робертом Акстеллом из университета Джорджа Мэйсона, Джоном Джианакополисом из Йельского университета и Питером Ховиттом из Университета Брауна — надеется привлечь десятки экспертов по поведению потребителей, бизнесменов и инвесторов в дело создания универсальной экономической модели. "Это будет очень тяжелая работа, которая потребует много времени и упорства," говорит г-н Фармер. Ее разработка займет много лет и потребует серьезных затрат, но все же гораздо меньше чем, 1 млрд долларов, которые правительство США тратит ежегодно на Национальную службу погоды.
Чтобы разобраться в поведении человека, исследователям придется глубже проникнуть в психологию человека, считает профессор лондонского University College Дэвид Такетт. Он в частности исследует, как бессознательные потребности и страхи могут вызвать большие колебания на финансовых рынках.
Экономика уже заимствовала методы психологии, чтобы помочь объяснить иногда иррациональное поведение людей и рынков. Психолог Дэниэл Канеман получил Нобелевскую премию в 2002 году за выявление ситуаций, в которых люди систематически переоценивают или недооценивают риски.
Г-н Такетт сделал еще один шаг в этом направлении. В результате ряда нтервью с управляющими деньгами он пришел к выводу, что, поскольку некоторые финансовые инструменты очень волатильны и их трудно оценить, они вызывают склонность людей фантазировать.
Пользуясь терминологией Зигмунда Фрейда, он называет такие финансовые активы «фантастическими объектами», которые люди поочередно оценивают то как главную возможность воплотить свои мечты о богатстве и власти, то абсолютно бесполезную и отвратительную вещь.
Экономические модели, утверждает г-н Такетт, должны учитывать изменения поведения людей в зависимости от психологического контекста.
Когда мы находимся во власти «фантазий», мы вкладываем астрономические суммы во все что угодно от голландских тюльпанов до акций доткомов и рынка ипотечных займов. Когда мы осознаем ошибочность своих действий, мы склонны оценивать все только в черном свете.
«Экономисты боятся психологии, — говорит Такетт. – Они опасаются, что им придется посвятить себя бесконечным опросам, и они не смогут делать обобщения».
Главный недостаток большинства существующих моделей, говорит он, это та самая их особенность, которая делает их столь привлекательными для политиков: способность делать точные прогнозы. Чтобы создать такие прогнозы, модели исходят из предположения, что люди, фирмы и других игроки всегда принимают решения одинаковым образом.
"Это похоже на социалистическое планирование, — говорит профессор Нью-Йоркского университета Роман Фридман. — Если бы мы действительно знали так много, у нас бы сейчас был коммунизм и Бог знает что еще». Капитализм работает лучше, чем другие системы, говорит он, потому что он позволяет людям предлагать свое видение будущего и получать прибыль от своих догадок – это та часть рационального поведения, которую модели не учитывают.
Г-н Фридман не предлагает лучший способ делать прогнозы. Напротив, он считает, экономисты и политики должны прийти к соглашению по поводу пределов их знаний.
Рассмотрим ситуацию на рынке жилья. Если цены значительно превышают средние многолетние значения, как это было в 2006 году, мы знаем, что существует повышенный риск обвала рынка. То, что мы не можем знать, говорит г-н Фридман, когда этот обвал произойдет, как именно потребители будут реагировать, или насколько снижение процентных ставок сможет помочь.
По мнению г-Фридман, лучшие, что политики могут сделать в данном случае — это попытаться ограничить чрезвычайные колебания. Центральный банк может, например, установить ориентировочные параметры цен активов, таких как акции, облигации и дома. Если цены превышают те параметры, потенциальные покупатели будут предупреждены, что они подвергаются большому риску и, возможно, им надо подумать дважды, прежде чем сделать это.
Идеи Фридмана, Такетта и Фармера – лишь небольшая часть тех исследований, которые проводятся в области экономики во всем мире. «Экономические прогнозы всегда были не на высоте, — говорит Фармер. – Очевидно, что мы должны попробовать что-то новое».
