Представляется вроде бы невозможным, что даже в случае приватизации нефтетранспортной монополии частные акционеры смогут остановить уже реализуемые проекты. Государство не позволит. Но затормозить реализацию проектов вполне возможно, а уж развернуть обратно нефтяную политику тем более.
В ближайшие пять лет у государства нет оснований для приватизации «Транснефти». То есть как минимум до тех пор, пока компания не завершит строительство запланированных новых трубопроводов, что произойдет после 2015 года. Сейчас огромные средства компании уходят на выплаты по коммерческим займам на строительство новых нефтепроводов. После 2015 года размер долга снизится раза в два, и компания сможет увеличить дивиденды.
За последние 10 лет государственная «Транснефть» построила нефтепроводы БТС-1, БТС-2 (вступит в строй в конце нынешнего года), первую очередь нефтепровода ВСТО, нефтепровод в Китай (Сковородино-Мохэ), нефтепорт Козьмино. Сейчас готово уже более половины маршрута второй очереди нефтепровода ВСТО. Началось строительство нефтепровода к стратегическим северный нефтяным ресурсам Самотлор-Пурпе-Заполярье. Вложить огромные средства в эти проекты «Транснефти» удалось за счет ее государственного статуса – это и регулирование тарифов прокачки, и низкие проценты на коммерческие займы, и доверие инвесторов к ценным бумагам компании. Частной компании осилить данные проекты на коммерческих условиях было бы абсолютно невозможно. И дело не только в статусе и гарантиях – частные акционеры стремились бы максимально увеличить дивиденды. Достаточно сравнить их размер в «Транснефти» и частных нефтяных компаниях.
Представляется вроде бы невозможным, что даже в случае приватизации нефтетранспортной монополии частные акционеры смогут остановить уже реализуемые проекты. Государство не позволит. Но затормозить реализацию проектов вполне возможно, а уж развернуть обратно нефтяную политику тем более.
Например, частные акционеры могут добиться снижения расходов на диагностику, ремонт и модернизацию уже существующих нефтепроводов – и резкий рост аварий вызовет снижение прокачки нефти, а экологи получат новый повод поднять волну за прекращение работы, например, нефтепровода «Дружба».
Резкий рост дивидендов ограничит возможности «Транснефти» повышать надежность прокачки по новым маршрутам, например, ВСТО. Несколько сбоев в работе нефтепровода и оптимистичные прогнозы экспертов о надежности поставок российской нефти в страны ЮВА сойдут на нет. Сойдет на нет и мощный политический эффект от появления российской нефти в этом регионе. В США этому будут, несомненно, очень рады.
О конце нефтедобычи говорить пока явно рано, но, очевидно, что частные собственники приложат все свои недюжие лоббистские усилия к повышению тарифов на прокачку нефти для получения максимальной прибыли на свои акции. Сейчас этим успешно занимаются частные владельцы электрогенерирующих мощностей и передающих сетей. Электроэнергия у нас уже дороже, чем в некоторых штатах США. Дело дошло фактически до открытого бунта товаропроизводителей, которые недавно провели в Красноярске под эгидой Союза промышленников и предпринимателей конференцию, о последствиях реформы электроэнергетики. Непосредственно в Красноярском крае, цены на поставки электроэнергии за первые месяцы 2011 года выросли на 40–90%, что поставило под угрозу сам факт существования обрабатывающей промышленности.
Неизбежное в случае приватизации «Транснефти» повышение тарифов на прокачку скажется, прежде всего, на перспективах освоения новых месторождений на Севере и в Восточной Сибири. Рентабельность нефтедобычи там на грани, недаром правительство то вводит, то отменяет налоговые льготы в этом регионе. Если перед нефтяными компаниями забрезжит перспектива повышения тарифов на прокачку нефти на 15% ежегодно, как это происходит с энерготарифами, то развитие нефтедобычи в новых районах закончится, так же как и эксплуатация низкопродуктивных скважин (а это от трети до половины скважинного фонда). Описаний возможных последствий конца нефтедобычи в сети достаточно.
Тезис о неэффективности государства как собственника серьезными специалистами не оспаривается по причине бессмысленности. Практика дает неумолимый вывод: общенациональные инфраструктурные проекты может осуществлять только государство. И только сильное государство может позволить себе эксперименты с передачей в частные руки монопольных инфраструктурных предприятий, которые, к тому же, часто заканчиваются плачевно.
К слову при всех разговорах о неэффективности госуправления за 2010 год только налог на прибыль «Транснефть» выплатила в размере 35 млрд рублей при том, что 250 тысяч компаний по данным Центробанка не перечислили в 2010 году в бюджет России ни копейки. Поэтому даже министр финансов Алексей Кудрин не настаивает на приватизации курицы, несущей в бюджет золотые яйца.
