Опубликован обновленный план приватизации крупнейших госкомпаний, подготовленный по поручению президента первым вице-премьером Игорем Шуваловым. План этот сильно напоминает предвыборные времена Бориса Ельцина.
Сегодняшние «планы Медведева по приватизации напоминают времена Бориса Ельцина», пишет британская "The Financial Times" ( July 14, 2011). В 1996 году Анатолий Чубайс создал новый класс собственников, которые могли потерять все в случае проигрыша Ельцина, и потому бросили все свои ресурсы на то, чтобы гарантировать победу президенту. Медведев, предполагают в Лондоне, дает понять, что намерен продать контроль в крупнейших госкомпаниях 27 богатейшим бизнесменам, которых он принимал у себя в Горках в начале июля.
В плане Шувалова положительно решен принципиальный вопрос о 100-процентной приватизации «Роснефти» (при условии сохранения за государством малополезной «золотой акции»). Приватизация «Роснефти» лишит правительство прямого инструмента по освоению стратегически важных, но коммерчески сомнительных месторождений. Учитывая, что ныне вся экономика России удерживается от краха почти полностью за счет экспорта нефти и газа, выпуск из-под крыла правительства одной из крупнейших нефтяных компаний – сомнительное решение. Предположу, что это не более чем предвыборный популизм.
Но наиболее шокирующая деталь связана с приватизацией нефтетрубопроводной монополии «Транснефть». Сейчас капитал «Транснефти» разделен на обыкновенные голосующие и привилегированные неголосующие акции в пропорции от уставного капитала: 78,1% обыкновенных акций и 21,9% привилегированные. Голосующие акции полностью находятся в собственности государства, привилегированные обращаются на фондовом рынке.
Как пишет газета РБК Daily (от 15.07.2011), в истории нет примеров приватизации государственных нефтепроводов, так как расходы на их эксплуатацию велики, а тарифы на прокачку устанавливаются государством. В плане Шувалова предлагается оставить за государством 75% плюс 1 акция компании. Это значит, что государство продаст пакет в 3,1% голосующих акций.
Пакет вроде бы мизерный, но появление частного акционера с более чем 3% голосующих акций позволяет ему провести своего представителя в Совет директоров. После этого любое решение СД по строительству новых нефтепроводов становится сделкой с заинтересованностью для государства согласно действующему законодательству об акционерных обществах. Если это так, то госпредставители не смогут принимать участие в голосовании по вопросу, например, надо ли строить еще одну магистральную трубу. Независимый директор скажет «не надо», и миллиарды уйдут в виде дивидендов на акции.
Продать 3,1% акций «Транснефти» Шувалов предлагает уже в 2012 году. Ранее компания заявляла, что только к 2015 году успеет завершить строительство всех основных магистральных нефтепроводов. Приватизация, таким образом, ставит крест на многих проектах «Транснефти» и на компании в целом как инструменте развития нефтяной отрасли страны. Компания имеет все шансы превратиться в «кормушку для избранных», при чем — независимо от того, насколько юридически правомочно применение критерия «сделки с заинтересованностью» при строительстве нефтепроводов.
В плане Шувалова государству предлагается сохранить контрольный пакет в авиастроительной (ОАК) и судостроительной (ОСК) корпорациях. Появление частных инвесторов, заявляют власти, ускорит их развитие. Однако многолетняя практика деятельности российских компаний в ТЭКе говорит об обратном – бизнес упорно уходит от длительных инвестиционных проектов. Это показала и недавняя критика в Киришах премьером Владимиром Путиным ВИНКов, не сумевших модернизировать свои НПЗ для перехода на производство нефтепродуктов высшего передела. Оказалось, что частные компании не готовы тратить на модернизацию не то что свои, но даже государственные деньги (субсидии ведь были выделены). Разговоры о ненадежности длинных инвестиций в России превращаются в фетиш – ВИНКи работают в этих условиях не один десяток лет.
Более того, при кризисных ситуациях крупный бизнес во многом показал свою неэффективность, деньги моментально были сложены в оффшоры, и целые отрасли из дефолта выводило государство. Так было и в Америке, и в Европе, и в России.
Тезис о неэффективности госуправления спорен по сути. Стремительный взлет Бразилии под властью военных и Китая под управлением компартии наглядно показал возможности госсобственности под управлением эффективных менеджеров. Пока же государство не нашло таких менеджеров для своих предприятий, и не создало условия для их появления в частных компаниях. И здесь встает вопрос об эффективности самой приватизации.
Например, ничего не известно о том, по какой схеме пройдет приватизация. Если акции будет продавать компания, заинтересованная в максимальной капитализации, тогда стоимость их и, соответственно, доходы бюджета неминуемо вырастут. Если же государство пойдет на допэмиссию и само продаст акции, единственной мотивацией при этом станет выполнение плана.
Неизвестно и как Минфин намерен распорядиться доходами от приватизации. Как наиболее вероятный вариант – вложит деньги в зарубежные (американские) ценные бумаги, ведь точно — не в российские. Прецедентов, чтобы правительство вкладывалось в страну, из которой бизнес массово вывозит капиталы, неизвестно. Только за прошлый год бизнес вывез не менее 30 млрд долларов — как раз ежегодный планируемый доход от приватизации.
Потому-то за всеми разговорами о приватизации неизбежно витает мнение, что затеяна она с целью разделить среди своих недоделенную в 90-е годы госсобственность.
