Многим должникам, как по кредитным обязательствам, так и по алиментным платежам, часто приходится взаимодействовать с таким государственным органом, как служба судебных приставов. До сих пор в обществе бытует убеждение, что приставы – это злые и бесчувственные люди, у которых не выстроен понятный алгоритм работы. Колумнист Tomsk.ru решил проверить этот стереотип и поговорил с руководителем отделения судебных приставов по Советскому району нашего города.
Это отделение находится в Академгородке, и путь до него довольно неблизкий. Но соседство с лесным массивом и отсутствие городской суеты, наоборот, вселяет спокойствие. Тишина и сдержанность царят и внутри – посетителей почти нет, но, как оказалось позже, мы просто пришли в неприемный день.
На входе каждый посетитель проходит обязательный досмотр – предоставляет сотрудникам свой паспорт и дает доступ к осмотру личных вещей. Так его проверяют на наличие запрещенных предметов – оружия, психотропных веществ, взрывчатки, колющих и режущих принадлежностей. Если все в порядке, посетитель допускается в отделение.
Служебных помещений здесь не так много, разобраться в них помогают специальные указатели. Мы же направляемся в кабинет, где нас ждет разговор со старшим судебным приставом – именно с него и начнется наше знакомство с буднями рядовых сотрудников ФССП. В Советском районе города Томска работой судебных приставов руководит капитан внутренней службы Екатерина Шестакова.
– Екатерина Николаевна, всегда интересно спрашивать у представителей разных профессий, с чего у них начинается рабочий день. Не поделитесь вашей историей?
– Свой новый рабочий день я начинаю планировать еще с вечера, так как объем работы у нас очень большой, нужно расписывать все заранее. Вообще, планирование – одна из ключевых особенностей. Я ставлю перед собой задачи, которые необходимо сделать в течение дня для того, чтобы максимально выполнить все поручения, постановленные руководством.
Поскольку я руковожу отделением, мне важно знать, как обстоят дела в нашем коллективе. Захожу утром в каждый кабинет, спрашиваю у сотрудников об их настроении, здоровье. В нашей работе бывают разные ситуации, стрессовые – в том числе, поэтому важно не исключать общение между коллегами и интересоваться их состоянием. Ну и разбираю документы, просматриваю корреспонденцию вместе с чашкой кофе – без нее тоже никуда.
– А как начинается рабочий день у рядового сотрудника службы судебных приставов?
– Думаю, что у моих коллег рабочий день начинается примерно одинаково – с предварительной подготовки и планирования. Но, в любом случае это всегда — включение автоматизированной информационной системы, без которой работа невозможна. С ее помощью пристав возбуждает и оканчивает исполнительные производства, формирует и направляет запросы в регистрирующие органы и получает ответы, распределяет денежные средства и это — только часть операций системы. Кроме того, сотрудник отвечает на обращения граждан, отстаивает интересы службы в судах, выезжает на адреса должников для совершения исполнительных действий.
Бывают случаи, когда ты запланировал определенный спектр задач, но внезапно приходит новая и очень срочная – думаю, с такой историей знакомы многие работающие граждане. Поэтому мы люди очень многозадачные, умеем быстро ориентироваться и, соответственно, подстраиваться под оперативные задачи. Есть и еще одна особенность: мы не остаемся в стороне от благотворительных и других общественных акций. У нас есть и спортсмены, и доноры, и просто увлеченные люди, которые принимают участие в социально значимых мероприятиях.
– Что в вашей работе – как руководителя подразделения, так и в целом рядового судебного пристава – самое интересное?
– Если честно, то непосредственно сама работа с гражданами. Люди бывают разные – кто-то понимает нашу деятельность и сам приходит для сотрудничества, предлагает разные пути решения в рамках закона. А есть и те, кто относится к нашей работе с негативом: отказывается приходить, игнорирует звонки, уведомления от судебного пристава, не открывает двери. Со всеми приходится находить общий язык, поэтому психология — обязательная сторона нашей работы. Вместе с гражданином необходимо прийти к единому решению. Это и есть самое интересное.
– Да, и иногда приходится сталкиваться со стрессом и негативными эмоциями. Можете назвать случай из вашей практики, который был самым сложным в эмоциональном плане?
– Самые сложные случаи всегда связаны с воспитанием детей. Это и определение порядка общения с детьми, и передача ребенка от одного родителя другому либо органам опеки. Если передача детей — очень редкое явление, то судебных решений, связанных с определением порядка общения с детьми, каждый год становится все больше.
Судебные приставы – это, в основном, женщины, матери, у которых есть семьи. И они видят, что испытывает ребенок, когда родители не могут найти взаимопонимания. Нам приходится общаться со сторонами исполнительного производства, убеждать их в том, что необходимо найти определенный компромисс, чтобы ребенок не испытывал моральных страданий. И это самое тяжелое.
– Получается, что вы, как раз, и забираете ребенка в специальные учреждения или передаете его родителю, с которым суд разрешил проживание после развода?
– Понимаете, дети, которые переживают развод родителей, находятся в сложном эмоциональном положении. Видя людей в форме – а мы обязаны быть в форменной одежде при совершении исполдействий – они пугаются и закрываются в себе. Поэтому мы работаем вместе с представителями органов опеки и попечительства, а также с психологом, который выступает посредником между нами, родителями и другими государственными органами с ребенком.
Вдобавок, как я уже сказала, не все граждане адекватно относятся к нашей работе. Бывает и такое, что мы приходим на адрес, а нас встречает товарищ с угрозами. Поэтому рядом всегда находится пристав по обеспечению установленного порядка деятельности судов (ОУПДС) – довольно крепкий мужчина, который работает не только в суде, но и на адресах должников, обеспечивая безопасность судебного пристава-исполнителя.
– А как судебные приставы-исполнители готовятся к предстоящим выездным мероприятиям?
– У каждого из них есть свой зональный участок, разделенный по принципу территориальности – можно сравнить с терапевтическим участком в поликлинике. Перед выездом сотрудник отделения изучает все документы в рамках исполнительного производства, еще раз сверяет имущество по базам данных: недвижимость, зарегистрированный транспорт. И, конечно, он должен быть в курсе психологического портрета должника, чтобы знать, чего от него ожидать.
Далее делается заявка на привлечение судебного пристава по обеспечению уставной деятельности судов, на служебную машину. Эта «специальная группа», скажем так, и выезжает на адрес.
– А дальше развитие событий может быть каким угодно, верно?
– Абсолютно. Если должник открывает нам двери, мы представляемся, демонстрируем служебные удостоверения и сообщаем, что в отношении вас возбуждено исполнительное производство. Общаемся с должником, проверяем его имущество для дальнейшего ареста – например, наличие предметов роскоши и дорогой бытовой техники. Важно подчеркнуть, что согласно Гражданскому кодексу и закону об исполнительных действиях, не все имущество пристав может описать и направить на реализацию – например, предметы быта первой необходимости под арест не подпадают.
При составлении акта описи и ареста, а также изъятии имущества в обязательном порядке присутствуют понятые.
– Но бывает и такое, что должники не открывают двери приставу. Что делается в этом случае?
– Да, такой «подход» от должников тоже встречается довольно часто. В таком случае мы предупреждаем гражданина, что он данными действиями воспрепятствует законной деятельности судебного пристава. И за такое нарушение может быть составлен административный протокол. Вы знаете, обычно, когда звучит такая фраза, двери должники открывают.
Но если и такая предупредительная мера не помогла, составляем протокол, который впоследствии передается для рассмотрения в суд. В итоге должник наказывается: сначала это, конечно, штраф, а при повторных нарушениях может быть назначен административный арест до 15 суток. А это уже нахождение в специальном учреждении временного содержания.
– Если вновь говорить про вашу практику, то какой случай можно привести в качестве примера, чтобы доказать: ФССП – это не коллекторы, а служба, готовая помочь в решении возникших трудных обстоятельств?
– Такие примеры есть, и немало. Поделюсь своим личным опытом в первые месяцы службы. Я пришла работать в ФССП из правоохранительных органов. Начинала с должности дознавателя – в мои обязанности входило как возбуждение уголовных дел в отношении злостных неплательщиков алиментов, так и работа с заявлениями граждан. Помню, что возбудила в отношении мужчины уголовное дело за неуплату средств на содержание несовершеннолетнего ребенка.
Хочу отметить, что я всегда общаюсь с должниками и выясняю суть произошедшего. Но это не просто конструктивная беседа. Иногда приходится выступить, так скажем, в роли «мамы» для некоторых граждан. Разъяснить, наставить его на «путь истинный», подчеркнуть, что сейчас он ведет асоциальный образ жизни, пожурить его, похвалить детей, и убедить в том, что нужно найти работу и решить возникший денежный вопрос.
С тем человеком у меня и была такая беседа. Не могу сказать, что была в нем уверена, но спустя три месяца этот мужчина пришел ко мне на прием, сказал, что устроился на работу и борется со своей алкогольной зависимостью. В итоге, спустя еще некоторый период времени, пришла его бывшая супруга и отозвала исполнительный документ. Производство и уголовное дело мы прекратили. Сейчас они живут вместе, все проблемы решили. Знаете, это очень мотивирует делать свою работу с чувством общественной пользы и готовности помочь.
Когда встречаешь должников, которые с тобой здороваются и улыбаются, понимаешь, что работу свою делаешь не зря и вносишь свой вклад в то, чтобы общество стало лучше.
– Соглашусь, это, действительно, подталкивает к новым свершениям. Но помимо сочувствия и понимания, какими качествами должен еще обладать судебный пристав?
– Спокойствием и терпением – без этих двух качеств в нашей работе никуда. Я уже говорила, что люди к нам приходят с разным настроем и восприятием жизни. Поэтому с каждым важно находить общий язык. Как старший судебный пристав я обязана решать конфликты, которые возникли у сторон исполнительного производства с приставом. Ко мне на прием могут приходить недовольные люди, но я встречаю их спокойно и приветливо: улыбаюсь, выслушиваю, не читаю нотаций и наставлений – важно, чтобы они донесли свою проблему и высказались. А дальше уже анализирую и помогаю найти решение в рамках правового поля, чтобы урегулировать ситуацию. Судебного пристава не нужно бояться. Ему нужно задавать вопросы.
– Учитывая быстрые темпы развития нашего общества, каким Вы, Екатерина Николаевна, видите будущее Федеральной службы судебных приставов?
– Я всегда вижу только светлую сторону нашей жизни, в том числе и родной службы. Мне нравится, что сейчас активно идет тенденция на цифровизацию. Раньше, чтобы найти счета или имущество должника, нам приходилось выполнять большую бумажную работу. Сейчас информация доступна по одному клику в рамках межведомственного сотрудничества – финансовые организации, регистрационные и другие органы оперативно предоставляют нам нужную информацию.
Если говорить более масштабно, то мне бы хотелось, чтобы в нашем обществе активнее порицалось тунеядство. Такой образ жизни крайне негативно сказывается и на закредитованности, и на алиментных платежах, и на других долгах.
И, конечно, хотелось бы, чтобы люди с пониманием и внимательностью относились к своей жизни и к работе службы судебных приставов. Ответственный, продуманный подход к своим действиям сможет уберечь вас от долгов и от проблем в будущем.
