Как сегодня работают те, кто временно заменяет детям-сиротам родительскую ласку и заботу? И почему эта работа – исключительно призвание, и простой человек «с улицы» – здесь не приживется? Специальный корреспондент Tomsk.ru побывал в одном из уникальных детских социальных учреждений – «Центре помощи детям, оставшимся без попечения родителей «Росток» и узнал, чем оно живет сегодня.
В России, по данным прошлого года, насчитывается порядка 350 тысяч детей-сирот. Большее количество из них находится под опекой, а число тех, кто содержится в социальных учреждениях – детских домах, домах малютки и подобных, продолжает уверенно снижаться.
В Томской области цифра меньше – всего почти 3500 детей.
Эту тенденцию подтверждают и в «Ростке», где сегодня содержится 41 ребенок. К слову, здесь наравне с нормотипичными детьми содержатся и те, у кого есть особенные потребности. Увы, включая и таких, которым требуется постоянная паллиативная помощь, так как они страдают от неизлечимых заболеваний. Но многих потенциальных родителей такой расклад дел вовсе не смущает, говорит нам директор учреждения. С каждым из будущих мам и пап коллектив «Ростка» – воспитатели и психологи – ведут открытую беседу, поддерживают и настраивают на будущую социальную роль.
Скажу прямо – в отечественной массовой культуре все еще можно встретить сериалы или фильмы, в которых детские дома представляются зрителю как место чрезвычайно печальное – преобладают серые тона, самих детей морально угнетают, а работают в таких учреждениях исключительно люди со «зверским характером».
Могу убедить вас в обратном, так как побывав в «Ростке» еще в конце января, когда стояли лютые сибирские морозы, мы были окутаны человеческим теплом и заботой, а в самом Центре будто светило невидимое солнце, которое согревало каждого, кто зашел в гости. Конечно, в этом большая заслуга коллектива, особенно – воспитателей, с которыми мы побеседовали.
ПРОФЕССИЯ, ГДЕ СЕРДЦЕ – ГЛАВНЫЙ ИНСТРУМЕНТ
Поговорить о профессии, о детях и призвании мы решили со «старожилами» центра. Двумя замечательными женщинами, посмотрев на которых, можно сразу сделать один вывод, что у них – доброе сердце и широкая душа. Их улыбка – такая теплая и материнская, что создается впечатление, будто ты вернулся домой к маме после долгой дороги. И эти женщины – Ирина Павловна Звирбул и Людмила Павловна Мищенко, на двоих у них почти 60 лет стажа работы. А у Людмилы Павловны «Росток» и вовсе единственное за всю трудовую жизнь место службы.
– Ирина Павловна, как так произошло, как так сложились звезды, что вы оказались в качестве воспитателя в «Ростке»?
Ирина Звирбул: Я тогда была в декретном отпуске и однажды встретила свою знакомую – мы с ней когда-то работали воспитателями в детском саду. И она поделилась, что устроилась на работу в детский дом № 2, который был на улице Вершинина. Она сказала, что сейчас у них освободилась еще одна ставка воспитателя и предложила мне попробовать, так как специалист очень требовался. А тогда сотрудникам детских социальных учреждений платили побольше, чем воспитателям детских садов. Я была молодая, подумала, а почему бы не попробовать? Пошла устраиваться. Вы знаете, отбор на работу был довольно жестким – нужно было две недели отработать, за это время показать свои навыки, умения и провести открытые занятия с детьми. Потом выслушали обратную связь от самих детей и от опытных коллег, и после этого меня взяли на работу в Детский дом № 2. Потом случилось так, что это учреждение закрылось, и я устроилась в детский дом № 1, который в 2015 году переименовали в «Росток». 18 лет я проработала здесь в должности воспитателя, а теперь, уже три года как тружусь педагогом дополнительного образования.
– Людмила Павловна, а вы как начали трудиться в «Ростке»?
Людмила Мищенко: Я после восьмого класса пошла поступать в музыкальное училище, так как закончила музыкальную школу. Не поступила. Бывает. Иду расстроенная по улице, встречаю свою подружку, которая шла в педагогическое училище поступать. Предложила пойти с ней за компанию и тоже подать документы. И поступила! В 1981 году окончила училище, и уже в августе этого же года трудоустроилась сюда. И до сих пор работаю, вот так судьба сложилась.
– Какие были ощущения в первые годы работы, как себя чувствовали?
Ирина Звирбул: Конечно, первое время было тяжело. Потому что, когда я пришла сюда работать, вообще не знала, что бывают такие детки с проблемным поведением и особенными потребностями. Когда работала в саду и воспитывала своих детей, там все было по-другому. Но работала над собой, училась справляться с трудностями.
Вы знаете, к нам чаще всего попадает ребенок из тяжелой семьи, в которой родители вели асоциальный образ жизни и воспитанию времени вообще не уделяли. У ребенка образовывается психологическая травма из-за потери привычного окружения. Мы делаем все, чтобы ребенка принять таким, какой он есть – первое время не трогаем его, даем побыть наедине с собой, успокоиться, привыкнуть к новой обстановке. Его жизнь ведь, как и наша с вами, взрослая, очень даже последовательная.
Потом знакомим его с распорядком дня – когда кушаем, когда ложимся спать, когда гуляем, когда играем и учимся. И тут тоже бывают трудные моменты – мы предоставляем детям сбалансированное, утвержденное санитарными нормами, питание. А ведь не все из них будучи в стрессовой обстановке кушали все, кто-то и вовсе сидел на одном хлебе, да воде…
Постепенно ребенок успокаивается, а потом, когда видит в нас свою временную защиту и кров, заводит себе среди группы друзей. Следующая наша задача – начать его творческое и социальное развитие, мы готовим деток к школе, весь наш коллектив – от поваров до музыкального руководителя – включается в это большое и важное дело.
Знаете, дети, которые ходят в детский сад и живут в семьях, они о себе смогут больше рассказать. Наши же дети более скромны, сами понимаете. Они ждут от нас, что мы расскажем им что-то новое, откроем этот мир. Конечно, к таким детям очень сильно и надолго прикипаешь душой… Потому что ты им – как мама…
– Людмила Павловна, знаю, что вы в «Ростке» старожил. А недавно стали работать в отделении «Милосердия», где нужна помощь детям-инвалидам в постоянном уходе. Есть ли разница или особенности в этом направлении?
Людмила Мищенко: Да, я уже третий год работаю в отделении «Милосердия». Предложили попробовать. Я подумала и согласилась. По началу, конечно, был определенный страх. Вы спрашиваете, что я заметила за это время…
Знаете, могу сказать точно, что такие детки чувствуют мир через прикосновения, через взгляд, через мимику и интонацию нашего голоса. Они не могут прямым текстом сказать тебе, где у них болит, что их беспокоит. Ты просто поддерживаешь их состояние. И их улыбка, которую иногда приходится ждать месяцами, это уже для меня личная, большая победа. Здесь ключевая роль не в диагнозе, а в возможности дать человеку понять главное – ты есть, ты живешь, ты любим, просто потому, что ты есть!
Мне важен свет в его глазах. Когда, например, по стене промелькнет «солнечный зайчик», а в глазах ребенка промелькнет искорка интереса. Это простые радости, которые многие из нас не замечают в повседневности. А работая с такими детками – начинаешь их видеть.
Слышишь их спокойное дыхание, чувствуешь спокойный сон. Смахнешь слезу, когда он держит тебя ручкой за палец. И понимаешь, что это труд, который очищает твою душу. Поэтому, собственно, я и здесь.
– А как родные и близкие относятся к вашей важной работе?
Людмила Мищенко: У меня дети уже взрослые, у каждого уже своя семья. Спокойно относятся. К слову, дочка моя тоже работает в «Ростке» и тоже в отделении «Милосердия»
Ирина Звирбул: Да, моя семья тоже спокойно относится к моей работе. Мы всегда за семейным столом говорим только хорошее про наших детей.
– Был ли в вашей практике случай, который запомнился?
Ирина Звирбул: Наверное, 15 лет назад к нам поступил мальчик Женя, ему тогда было почти три годика. Маленький, хорошенький мальчик, который в своем возрасте уже хорошо говорил. Мама его попала в места лишения свободы за преступление. Однако, ей стоит отдать должное – когда Жене исполнилось семь лет, она вышла на свободу и прикладывала все усилия, чтобы вернуть себе ребенка. Присылала письма, рисунки, мы с мальчиком все это читали, рассказывали ему про маму. Сама женщина тоже поменяла свое поведение и образ жизни, что в такой практике довольно редкое явление – не все, кто возвращается из мест лишения свободы, настроены измениться и вернуть своего ребенка.
– А как вообще обстоит тенденция с естественными родителями? Много кто меняет свое решение, образ жизни и забирает ребенка в свою семью, чтобы вновь воспитывать?
Людмила Мищенко: Увы, таких родителей очень мало. Даже политика нашего государства нацелена на это, чтобы дать возможность природным родителям передумать, наше учреждение с такой позицией тоже солидарно. Да, бывает такое, ребенка забирают в кровную семью. Но через какое-то время опять срываются и ребенок вновь оказывается в нашем центре.
Даже если рассмотреть практику устройства паллиативных ребятишек, в нашем, да и сибирском регионе в целом, она очень низкая. В столице и регионах ЦФО процент выше. Но мы стараемся поменять и эту ситуацию.
– Но ведь, в целом, процент устройства детей в семьи в вашем учреждении очень высокий, правда?
Ирина Звирбул: Да, мы лидируем в Томской области! У нас созданы все условия для того, чтобы будущие родители познакомились со своим ребенком. Никогда и ничего не делаем в спешке. Даем время родителям и ребенку пообщаться друг с другом, решаем все психологические и юридические вопросы. Скажу честно, не осталось в нашем центре такого «ребенка-старожила», почти всем нашим подопечным мы находим семьи. И будем продолжать это делать.
– Какая для вас самая главная награда в вашей работе?
Ирина Звирбул: Конечно, это не дипломы и не благодарственные письма. Это другое. Знаете, у меня был очень тяжелый мальчик в группе, которому нашли семью. Спустя три года, мы привозим наших воспитанников на концерт школы танцев «Юди». Завожу детей в концертный зал и на все помещение слышу радостный возглас: «Ирина Павловна-а-а-а-а-а!». Смотрю на сцену, а там мне машет тот самый мальчик. Мы обнялись, пообщались…
И так приятно стало на душе, что ребенок выпустился, но, тем не менее, помнит тебя, помнит все положительные эмоции. Это для нас самые приятные моменты, когда нас вспоминают дети. И сами, конечно же, их вспоминаем. Ради этого, наверное, мы и работаем.
– А как переключаетесь дома от работы или такого переключения нет?
Людмила Мищенко: Вы знаете, за время работы я себя научила правильно контролировать эмоции, мысли. Все, что происходило или происходит на работе – я стараюсь оставить именно там, а домой несу только положительное. Пока иду домой, например, две остановки прохожу пешком, успокаиваюсь, думаю о хорошем.
Да и для сотрудников в нашем «Ростке» созданы все условия для психологической разгрузки. Мы и концерты ставим, и любительский театр организовываем, в профессиональные театры на спектакли тоже ездим. Еще у нас есть свой хор – «Задоринки». Там мы поем и танцуем, отдыхаем душой. Каждый день рождения нашего сотрудника, да и каждого ребенка, мы тоже отмечаем с размахом, каждому уделяем внимание, показываем, как любим и ценим.
В общем, не скучаем душой и никогда не расстраиваемся, делаем свою работу с душой!
ДОМ, ИСТОЧАЮЩИЙ РАДОСТЬ
После беседы с воспитателями, мы отправились на экскурсию по центру. Он объединяет в себя несколько корпусов, в каждом – по нескольку групп. В каждой из них примерно 6-8 детей, есть как нормотипичные, так и дети с особенными потребностями по здоровью. В каждую группу, куда мы заходили, нас встречали очень радушно – как сотрудники, так и сами ребятишки. И не было такого, чтобы кто-то забился в угол и пугался нас, был каким-то смирным или грустным – на лице у каждого царила улыбка. А вот в моей душе «скреблись кошки» и было эмоционально тяжело – ведь, так хочется, чтобы у каждого ребенка был свой любящий родитель…
Показали нам и места, где любые творческие идеи воплощаются в жизнь – это кабинеты логопеда и педагога по ИЗО, кабинет психолога с релакс-зоной, и даже музыкальный зал. Убежден, что в центре работают увлеченные своим делом люди. И даже есть примеры, помимо Людмилы Павловны и Ирины Павловны. Так, музыкальный руководитель Анастасия сама никогда не думала работать в социальном учреждении, но судьба распорядилась иначе. Девушка закончила музыкальное училище, а потом выучилась на специалиста по связям с общественностью – яркие, красочные и интересные с профессиональной точки зрения публикации в группе «Ростка» – это дело рук местного мастера Анастасии.
Конечно, самым эмоционально тяжелым оказался момент, когда нам показали отделение «Милосердия». Грустно, что дети вообще страдают, и не важно, чья это вина – родителей, высших сил или природы. Хочется, чтобы все дети были счастливы, и в «Ростке» даже тем, кому нужен постоянный уход, дарят позитивные и счастливые моменты, чтобы жизнь была ярче.
Повторюсь, что это заслуга коллектива «Ростка», и, конечно, его руководителя – профессионального воспитателя и Человека с большой буквы – Татьяны Александровны Катеневой, с которой нам тоже удалось поговорить.
БЕЗ СЛЕЗ. НО С ЛЮБОВЬЮ
– Мне, прежде всего, хотелось бы узнать вас поближе не как руководителя или профессионала, а как человека. Расскажите, как вы вообще оказались в этой сфере?
– В этой сфере я уже ровно 31 год. В 1991 году я пришла работать в детский сад, закончила наш педагогический институт – дошкольное отделение. Потом меня подруга пригласила работать в один из детских домов Томска – «Орлиное гнездо». Пришла, посмотрела, мне все понравилось и решила остаться. Сначала в «Орлином гнезде» я работала воспитателем, потом стала старшим воспитателем. А потом директор учреждения ушла на пенсию, я некоторое время исполняла ее обязанности, пока шел конкурс на руководящую должность. Но потом по конкурсу прошел более опытный специалист.
После декретного отпуска я вышла работать в городской детский дом №4, стала трудиться в должности заместителя директора по научно-методической работе. Затем пришла сюда, по давнему приглашению бывшего директора – Людмилы Сергеевны Глушковой. Она, к сожалению, скончалась десять лет назад… В 2016 году я стала заместителем директора, а в 2021 году стала руководителем «Ростка».
– Как справляетесь с эмоциональной нагрузкой?
– Вы знаете, справляюсь. Многие говорят: «Как ты там вообще работаешь? Я бы рыдала бесконечно!». А смысл рыдать? В нашей системе, к сожалению, других историй не бывает, только грустные. В свое время, конечно, я все прорыдала и ночами могла не спать, сильно переживала.
Надо делать что-то для того, чтобы период жизни, который ребенок проживает в нашем центре, для него был полезный, нестрашный, и, прежде всего, безопасный и комфортный. И в этом плане мы очень стараемся.
Дети и так нагружены тем, что нам порой и не снилось. Мы даже не до конца иногда понимаем, что они пережили. Конечно, тяжелее всего у нас работать в отделении «Милосердие», где мы оказываем паллиативную помощь. Нормотипичные детки бегают, прыгают, общаются – с ними нет больших эмоциональных затрат, за их динамикой можно наблюдать и корректировать ее. А вот в этой плоскости, к сожалению, положительной динамики нет. Наша задача – сделать жизнь этих детей комфортной и безболезненной.
Многие из них даже недоступны к контакту, не понимают и не осознают, что они живут. Но они же чувствуют боль, они чувствуют голод и все естественные потребности. И те мои сотрудники, которые трудятся в отделении «Милосердие», настоящие герои, да в целом, как и все мои девочки и мальчики. Я их очень берегу, и стараюсь не допускать их профессионального выгорания.
Бывают и такие случаи. Есть у нас сотрудница, которая пришла к нам в паллиативную помощь в 2021 году, когда сама похоронила своего сына. Он болел до 12 лет, а потом скончался… Вы знаете, эта девушка с такой материнской, естественной нежностью относится ко всем этим детям, которым нужна паллиативная помощь.
Некоторые из ребятишек даже чувствуют, в какую смену, в какие дни она работает. И как только она приходит – у ребенка уже оживление, он почувствовал ее, услышал ее голос, запах. И начинает требовать к себе внимания. Потому что он видит в ней близкого человека, светлую душу.
Хочу сказать одно: спасибо моим сотрудникам, что они есть. Они у меня молодцы!
– Да, к сожалению, риск профессионального выгорания здесь очень высок. Но вы справляетесь, даже досуг уникально проводите, авторский хор создали. Как пришли к такому?
– Это такая мощная сила по профилактике выгорания, вы не представляете! Руководит нашими «Задоринками» наша Настя, наш музыкальный руководитель. Мы собираемся на репетиции по вторникам и четвергам. Не у всех девочек совпадают графики, так как многие работают и по ночам, но они все равно находят время и приходят.
Репетиции идут полтора-два часа. Мы пьем авторский чай от нашего психолога, смеемся, общаемся, плачем, хохочем… Все, что накопилось, все-все эмоции они выходят, не накапливаются.
Я с уверенностью могу сказать, так как сама пою в «Задоринках», что еще не выгорела и не планирую. Мне очень интересно работать! Конечно, это очень трудная работа, ведь каждый день для руководителя – это какой-то марафон с препятствиями. Но стараюсь пробежать его с победой!
– И видно, что вашу работу ценят не только сотрудники, но и общество. У вас очень высокий процент по устройству детей в семьи. В чем секрет?
– Это все благодаря нашим специалистам. В свое время я сама курировала это направление, оно мне очень откликалось. И сейчас стараюсь тоже вносить свой вклад в это направление. Все из-за энтузиазма наших сотрудников, ведь мы готовы помочь в любое время – и днем, и ночью. Всегда готовы быть на связи с потенциальными родителями.
И это подкупает людей. А потом включается «сарафанное радио», они делятся, рассказывают друг другу о нашей теплоте, что здесь всегда с радостью примут желающих усыновить или удочерить, со всеми вопросами помогут разобраться. Был однажды момент, когда одна семья забрала из «Ростка» целых семь детей.
Ведь мы даже готовы и приютить семью – в одно время мы в отдельный корпус заселили семейную пару, так как они были иногородние. Наверное, сыграли роль наш энтузиазм и любовь к делу, в этом весь секрет.
Знаете, мне не нравится термин «замещающая семья». Невозможно, невозможно заместить семью! А вот приемная семья – это более теплая форма. К нам идут не только за детьми с ОВЗ, у нас есть и здоровые детки. К нам идут, потому что у наших детей возраст, как мы его называем, довольно нежный. С каждым из потенциальных кандидатов мы беседуем, приглашаем врача-педиатра, который расскажет о состоянии здоровья ребенка, приглашаем психолога и логопеда, воспитателя и няню. И люди к этому открыты, наши кандидаты все понимают.
Мы сотрудничаем со многими партнерами и в информационной среде. Например, с томским журналистом Светланой Сыровой. Она ведет свой авторский проект «Дети из сети» на протяжении десяти лет. Она активно размещает на своих площадках, определенных форумах, фото- и видеоанкеты наших воспитанников, берет у них интервью. Думаю, благодаря адресному информированию, процент устройства в семьи тоже остается высоким.
Конечно, взять ребенка из приюта – это очень большой шаг, ответственность и тяжелый труд. На первом занятии в нашей «Школе приемных родителей» мы всегда говорим: прежде чем сделать этот шаг, остановитесь и подумайте. Если вы чувствуете, что у вас не хватает ресурсов, мотивов или сил – лучше не делать этот шаг. Найдите другой способ помощи детям: приходите к нам как волонтер, репетитор, специалист по адресной помощи.
Но, если вы взяли ребенка, а потом вернули – это ужасная катастрофа. Это стресс. Мало того, что его бросили кровные родители, так и приемные отказались. Он откладывает себе установку, что он не нужен, не любим. И мы стараемся подобное пресекать.
Был у меня один случай, когда я еще работала в «Орлином гнезде». Однажды нам привезли мальчика, ближе к весне. Его мама оставила одного дома вместе с умершим дедушкой. Дом был холодным, деревянным. Он провел несколько дней в этом закрытом доме с мертвым человеком. Потом, каким-то чудом, он выбрался из окна и пошел бродить по улице, где его обнаружили полицейские. Так он и попал к нам.
Он прожил в «Орлином гнезде» девять лет. За это время мама ни разу его не навестила, не позвонила и не поинтересовалась его жизнью. А он нам рассказывает: «У меня папу в тюрьму посадили. А мама от горя умерла, потому что она его очень сильно любила». Про дедушку он вообще ни слова не сказал.
У нас были попытки устроить его в приемную семью, но там, увы, не сложились отношения, так как мальчик был довольно сложным по характеру. И, в конце концов, он девять лет прожил в нашем детском доме, потом выпустился и отучился. Нашел свою маму, забрал ее к себе и закодировал.
Чем закончилось дело – не знаю, мы как-то потеряли связь с ним. Но такая преданность собственной биологической матери – это для меня удивительное дело.
Постскриптум автора.
Я не люблю писать тексты, после которых в идеале оставлять от себя моралите – меня учили, что каждый читатель сам сделает вывод. Но здесь мне хотелось бы сказать одно – знайте, что детям-сиротам очень нужна ваша помощь. Любая.
Если вы давно планировали взять ребенка из приюта, сейчас самое время подумать об этом тщательнее. Все подробности здесь: усыновите.рф.
