Ровно двадцать лет назад об этом говорил весь город. О событии, произошедшем 17 июля 1997 года, многие вспоминают до сих пор: как одна из несущих балок обрушилась на спящих курсантов Томского училища связи за час до подъема, как потом молодые ребята вытаскивали своих товарищей из-под обломков здания, и как для некоторых это утро стало последним.

На рассвете

«Представьте, сидит человек. Отдыхает. Утро. И тут, одновременно, все зазвонило, сколько телефонов есть на пульте, а их, наверное, штук 30: в каждой роте свой телефон, КПП и прочее, прочее. Все лампочки одновременно загорелись», — вспоминает командир роты курсантов Николай Куршев.

В тот роковой день Куршев дежурил по училищу в соседнем корпусе. Он одним из первых узнал о трагедии и вызывал службы спасений.

«Прибегает Семенов, такой был у меня, Ваня — замком первого взвода. И в чем спал, в том и прибежал, выскочил на улицу, махнул рукой. Все ясно, — действуем. Я начал звонить: скорая, пожарная, начальник училища. Мы все службы подняли за минуты полторы-две. Бойцы начали друг друга спасать, доставать. Первым пришел Сережа Лапин — пожарный. Он, видать, там рядом отдыхал, одним из первых перелез через забор и начал руководить ситуацией. За это ему даже медаль дали», — рассказывает Николай Куршев.

По его словам, практически сразу приехали пожарные, затем скорая помощь. Здесь же прибежали курсанты младших батальонов из соседних корпусов. Начали помогать людям выбираться из-под обломков бетона, разгребать завалы.

С чего началось

Ранним утром в 5:50 в казарме училища одна из опорных колонн, находившаяся на последнем третьем этаже, обрушилась. На тот момент в здании находилось около 150 человек. Треть курсантов получили травмы, а 12 молодых парней погибли. 

«Рассыпался кирпич, на котором лежала балка. Проехал трамвай, пошла какая-то вибрация, вот колонна и обрушилась. При условии того, что была тишина, все еще спали», — говорит Николай Куршев.

На третьем этаже, где и произошло обрушение, находилась как раз его рота, курсанты третьего курса.

В эпицентре событий

«Я спал, перед утром же очень крепкий сон. И неожиданно раздался, как бы, раскат грома, рокот такой продолжительный, несколько секунд. Я открываю глаза, вижу: стоит пыль такая, что руку вытягиваешь, и ее не видно. А так как уже начинало светать, я увидел два пролета этажей, и как прямоугольники окон высвечивались под рассветом через вот эту толщу пыли. Сначала стояла гробовая тишина, а через 15-20 секунд начались стоны. Паники не было. Сначала была тишина, потом звуки начали раздаваться по нарастающе: кто-то начал кричать, звать на помощь, кто-то говорил «дожили». Такие фразы», — вспоминает выпускник училища, один из пострадавших курсантов, Сергей Непомнящий.

«Переломало очень сильно. У меня был перелом таза и разрыв мочевого пузыря, поэтому передвигаться я самостоятельно не мог. Ребята погрузили меня на кровать, то есть отделили дужки, подстелили матрас и понесли. Чумазые, у всех глаза большие, никто ничего не понимает. У нас на территории медсанчасть была, туда и понесли. Получается, что уснул я на третьем этаже, а проснулся, даже не помню, может быть со второго этажа меня дернули», — рассказывает бывший курсант.

Тот день Сергей вспоминает обрывками. Из-за болевого шока он то терял сознание, то снова приходил в себя.

«Импульсные вспышки были, как меня выносят из казармы ребята, неодетые, чумазые все, в трусах и в майках. Все с серьезными лицами. Потом болевой шок, я теряю сознание. Еще раз вспышка, когда меня уже к санчасти подносили. А когда меня в санчасть заносили, я опять в себя пришел. Говорю ребятам, куда-куда, вперед ногами не заносите, разверните меня. Развернули, занесли. Прямо там, на этой же кровати меня положили».

Кровать Сергея находилась рядом с той колонной, которая обрушилась. Однако за неделю до трагедии его переложили на другую, примерно на пять метров дальше. Эти пять метров для Сергея оказались решающими. А вот его товарищ в то утро спал рядом с той самой кирпичной опорой.

«Серегу очень долго доставали, одного из последних достали, — рассказывает Непомнящий о своем товарище. — Достали живого. У Сергея Гайдамака, синдром длительного сжатия произошел. И за счет того, что он не двигался, какие-то части тела были пережаты, кровь сгустилась. После того, как его вытащили, началась циркуляция, по венам пошли сгустки, и сердце остановилось».

Николай Куршев вместе с сержантом Игорем Петровым пытались спасти курсанта, заваленного обломками здания.

«Мы нашли первый попавшийся инструмент, это была ножовка, и пытались что могли отпилить.  Как раз мой курсант обвалился, кричал. Мы с ним по очереди сидели, разговаривали, что все хорошо, мы здесь, мы тебя достаем. В результате его, все же, достали. Пришли санитары, но в машине он  умер. Успел только крестик свой передать, который мы его родителям отдали», — говорит Николай Куршев.

«Еще одного, почти последним вытащили, живого. Ястребов Андрей, сейчас на Дальнем Востоке служит. К нему прорыли туннель, из под обломков, кровати же сложились. Пиццу туда, помню, подавали, водичку. Норки проделали, чтобы человек дышал, потому что все в пыли же было, в грязи. Дышать нечем было», — рассказывает командир роты о своем курсанте».

Вспоминая товарищей

Ровно 20 лет назад в результате обрушения опорной колонны погибло 12 молодых парней. Позже эксперты сообщат, что обрушение произошло «из-за отказа несущей способности ограждающих кирпичных стен, наружной стены и кирпичных колонн внутри здания», то есть из-за брака, который был допущен при строительстве здания.

Однако в тот день погибших могло бы быть намного больше.

«Батальон ночевал не полностью, два взвода у меня находились в Воронино на полигоне, то есть из четырех взводов два у меня уже отсутствовало. Получается, из моей роты не было половины человек с офицерами, командирами взводов. На нижнем этаже четвертая рота, но она стояла в большом карауле, это еще полроты отсутствовало. Поэтому было бы жертв намного больше, если бы все находились в казарме», — комментирует Куршев.

По словам выпускника училища связи Михаила Верхотурова каждый год 17 июля выпускники собираются здесь, чтобы вспомнить своих товарищей.

«Ради памяти, ради тех ребят, с которыми мы вместе учились, жили, которых мы видели каждый день. Сейчас они могли бы быть чьими-то мужьями, отцами. Поэтому каждый год мы встречаемся, чтобы почтить память своих товарищей», — сказал в заключение Михаил Верхотуров. 

Мария Масляева