Житель Северска Сергей Егоров в старших классах школы был уверен, что не осилит учебу в университете. Молодой человек собирался поступить куда угодно, после первого семестра пойти в армию, а потом остаться там на контрактную службу. Школьные учителя в Северске этот план «поддерживали» — поднимать самооценку никто не собирался. Контрактная служба отошла на второй план лишь после летней сессии, но маячила поблизости до конца учебы. Поэтому на факультет прикладной математики и кибернетики молодой человек попал случайно.

«Студенческая жизнь оказалась намного интереснее армейской. Я еще ходил на военную кафедру и после четвертого курса увидел армию в реальности. Тогда понял: если пойду служить, у меня не будет никаких шансов интеллектуально развиваться», — рассказывает финансовый математик.

Жизнь Сергея изменил университетский курс по опционам — тем самым, что сейчас активно рекламируют в интернете. После него он понял, что фундаментальные университетские знания можно применить на практике.

Затем он поступил в магистратуру и уехал учиться во французский город Руан по программе двойного диплома, а потом остался там в аспирантуре. Сфера его научных интересов — финансовая математика: те самые инвестиции, биткоины и опционы.

О двухлетней жизни во Франции и состоянии науки в Европе Сергей рассказал порталу Tomsk.ru.

О французах

Если говорить про французский менталитет, то будет показателен один случай. Декану в Руанском университете написала преподавательница, что уехала отдыхать. У девушки стояли пары в расписании, но ее это не смутило. Все в срочном порядке искали ей замену.

Еще во Франции все очень вежливые. Часто рассказываю друзьям одну историю. Я ехал в автобусе и случайно задел локтем араба, еще и наступил ему на ногу. Вместо того, чтобы возмутиться, он сам передо мной извинился и спросил, все ли у меня хорошо и не нужна ли помощь. На дорогах водители не сигналят друг другу. Если кто-то слишком долго думает, все спокойно его подождут и поедут дальше.

Об инфраструктуре в Руане

Во Франции я восхищаюсь общественным транспортом. Все автобусы низкопольные, не нужно забираться в них, как на Эверест. У остановок нет заездного кармана. Автобус останавливается, ты делаешь шаг на уровне асфальта, и трафик не тормозится дважды – при заезде и выезде с остановки. В городе много выделенных полос. При этом, к сожалению, нельзя сказать, что на улицах чисто. Особенно в парижском метро – как только спускаешься, тебя всегда преследует неуловимый аромат человеческих отходов. На улицах много инвалидов. У нас они сидят дома, потому что не могут выйти, а там кажется, что вокруг тебя одни инвалиды. В плане медицины тоже есть разница. Я плачу страховку 16 евро в месяц, и она покрывает не только поход к врачу, но и лекарства, даже лечение зубов.

При этом раздражает теснота: маленькие улочки, маленькие квартиры, в кафе ты сидишь плечом к плечу с другими посетителями.

О сырах и вине

Никак не могу привыкнуть к сырам. В качестве аперитива в кафе подают вино и сыр, чаще с плесенью. Причем плесень на одном и том же сыре может быть трех разных видов. Одна создает твердую корочку, другая внутри делает продукт мягким и рыхлым. Помню, сосед по общежитию привез из дома сыр с плесенью и хотел меня угостить. Я видел, с каким аппетитом он его ел, а мне тем временем было плохо от одного запаха. В любом кафе подают вино и шампанское, но при этом никто не напивается. Французы вообще считают, что бокал вина за обедом или ужином помогает здоровью.

О европейской аспирантуре

Образование в Европе, хоть и не кардинально, но все же отличается от нашего. В магистратуре ты выбираешь курсы на свое усмотрение. Более того, если это обосновано, ты можешь за счет университета выбрать курс где-нибудь в Америке и полететь туда слушать его за казенный счет.

Аспирантура тоже отличается: у меня нет никаких рамок, только рекомендации научного руководителя. Я сам ищу конференцию, на которую хочу поехать, запрашиваю у секретаря финансирование и сам согласую участие с директором мероприятия. При этом на поездку дают суточные не 160 рублей, как в России, а 32 евро, на них можно нормально пообедать дважды.

Одновременно работать и учиться в аспирантуре нельзя. Когда я еще учился в магистратуре, научный руководитель предложил мне подать документы на конкурс, чтобы получить финансирование от региона. У меня есть научный план, на него дается финансирование, и фактически я работаю на контрактной основе. Мой работодатель – Школа докторантов, я заключил с ними контракт. У меня, как у аспиранта, есть просторный офис, в нем установлена доска, а на компьютере – три монитора. Наукой я занимаюсь целыми днями.

О науке в Европе

Любопытно, как проводят конференции в Европе. Там обязательно есть фуршет со шведским столом, присутствует вино. И ни разу я не встречал еду на уровне студенческой столовой. Еще конференция – это всегда общение с людьми со всего мира. Кроме того, на ней ты всегда взаимодействуешь с практиками из профессиональной сферы. В Томске только начинают налаживать подобный формат мероприятий, а в Европе такая схема работает еще со школы. Уже в 10 классе к выпускникам приходят не только представители вузов, но и hr-специалисты из разных компаний, которые подсказывают ребятам: если пойдешь в такой-то вуз, сможешь устроиться к нам на работу.

Я не увидел в европейской науке больших денег, но встретил сильно замотивированных людей. Они готовы работать с шести утра, как папа Карло. В России, насколько я замечал, ученые трудятся немного расслабленно. В Стэнфорде, топовом университете, ты приходишь в семь или восемь утра в лабораторию, включаешь оборудование и работаешь часов до десяти вечера.

После окончания аспирантуры Сергей собирается остаться в Европе: либо преподавать в университете, либо работать в финансовой организации и применять свои знания на практике.

Краткий пересказ истории доступен в нашем видеоролике.

https://www.youtube.com/watch?v=hizpo-32X3g&feature=emb_logo

Автор: Елена Чечнева